[...] Не думай говорить: "Какая нужда много изследовать и из одного слова выводить ученые суждения и делать такие и такие умозаключения?" чтобы тебе не впасть в ересь Гносимахов, о которых один писатель говорит: "Гносимахи возстают против всякого познания христианского, утверждая, что напрасно трудятся ищущие каких-нибудь познаний в божественных писаниях; потому что Бог не требует от христианина ничего другого, кроме добрых дел; поэтому гораздо лучше всякому жить в простоте и не изследовать никакого догмата ученым образом". Так говорят Гносимахи. Докажи же сам, если можешь, из божественных изречений, что это не ересь, а не указывай мне на большинство, и не хвастайся ночными чтителями Бога, которых ты называешь сведущими и простыми и дружелюбными. Если они почитают Бога, то где смелость речи? Если они сведущи, — я не говорю что они не таковы; ибо сознаю что многие выше меня, человека простого, но если они содержат истину, — пусть разумно докажут это из самой истины, равно как и примерами, но идущими к делу, а не негодными и противными истине и апостольским и отеческим правилам. Если они дружелюбны по Богу, то почему они имеют общение с еретиками ? Такие люди не суть истинные и верные друзья.

Послушай же, брат, что говорит божественный Василий к тем, которые судят об истине по большинству: "Кто не осмеливается, — говорит он, — дать основательный ответ на предложенный вопрос и не может представить доказательства, и поэтому прибегает к большинству, тот сознается в своем поражении, как не имеющий никакой опоры для смелой речи." И далее: "Пусть, хотя один, покажет мне красоту истины, и убеждение тотчас будет готово. А большинство, присвояющее себе власть без доказательства, устрашить может, но убедить — никогда. Какие тысячи убедят меня считать день ночью, или медную монету признавать золотою и за таковую брать ее, или принимать явный яд вместо годной пищи? Так в земных вещах мы не станем бояться большинства лгущих; как же в небесных истинах я буду следовать бездоказательным внушениям, отступив от того, что предано издревле и весьма издревле с великим согласием и свидетельством святых Писаний? Разве мы не слышали слов Господа: мнози звани, мало же избранных (Мф. XX, 16); и еще: узкая врата и тесный путь вводяй в живот, и мало их есть, иже обретают его (Мф. VII, 14)? Кто же из здравомыслящих не желает быть лучше в числе немногих, тесным путем достигающих спасения, нежели в числе многих, широким путем несущихся к погибели? Кто не пожелал бы, если бы ему случилось жить во время подвигов блаженного Стефана, быть лучше на стороне его одного, побиваемого камнями и бывшего предметом всеобщих насмешек, нежели на стороне многих, которые по несправедливому самовластию считали свое дело правым? Один благоугождающий Богу достойнее уважения, нежели тысячи самовольно превозносящихся. Так и в Ветхом Завете мы находим, когда тысячи народа падали от низпосланного Богом наказания: один Финеес ста, и умилостиви, и преста сечь (Числ. XXV, 7). А если бы он сказал: как я осмелюсь пойти против того, что согласно делается столь многими, как я подам голос против разсудивших жить таким образом? — то и он не сделал бы доблестного подвига, не остановил бы зла, и прочие не были бы спасены, и Бог не оказал бы своего благоволения. Итак, прекрасно, прекрасно и одному быть по правде дерзновенным и разрушить неправое согласие многих.

Ты предпочитай, если угодно, спасающемуся Ною утопающее большинство, а мне позволь с немногими войти в ковчег; также присоединяйся, если угодно, к числу многих в Содоме, а я пойду вместе с Лотом, хотя он один спасительно отделился от толпы. Впрочем, для меня почтенно и большинство, не избегающее изследования, но представляющее доказательства, не отмщающее тяжко, но поступающее отечески, не радующееся нововведению, но соблюдающее отеческое наследие. О каком же ты говоришь мне большинстве? О том ли, которое подкуплено лестью или дарами, обманывается по невежеству или неопытности, предано страху и трепету, предпочитает временное греховное наслаждение вечной жизни? Это многие выразили явно. Не ложь ли ты поддерживаешь большинством? Этим ты показал чрезмерность зла. Ибо чем большее число людей находится во зле, тем больше несчастие" [...]

(св. Феодор Студит, из письма к Афанасию сыну)

О духовном врачевстве ближнего

Намереваясь или предполагая изъять сучец ближнего, не употреби для этого, вместо врачебных орудий, бревна. Бревно — жестокие слова и грубое обращение, а врачебные орудия — кроткое наставление и выговор соединенный с долготерпением.