[...] Поэтому знай, что у нас не отделение от церкви, но защищение истины и оправдание божественных законов; а иное, как сказала честность твоя, было бы нарушением истины и извращением правил, и справедливо можно сказать следующее: «жерцы отвергошася закона моего, оскверниша святая моя, между святым и сквернавым не разлучаху, но все для них было одинаково» (Иез. XXII, 26). Ибо (выражение) «не имет скверны или порока», опять скажу, нужно разуметь так: (церковь) не принимает нечестивых догматов и противных правилам деяний, равно как и запрещенных соглашений с делающими, как говорит в одном месте божественный Василий, с которыми великий Павел не позволяет ниже ясти (1 Кор. V, 11). Ибо со времени апостолов и впоследствии часто вторгались в нее многие ереси и возникали нечистые дела, незаконные и запрещаемые правилами, как и ныне, однако она вышесказанным образом осталась нераздельною и непорочною,  и останется во век, между тем как дурно мыслящие и делающие отлучаются и отражаются от нее, как яростные волны от приморской скалы. [...]

(Из письма к Василию монаху, Творения преподобного отца нашего и исповедника Феодора Студита в русском переводе (С.-ПЕТЕРБУРГЪ, 1908 г., reprintred by JUH), т. 2, стр. 256-257).
 

О неизменности заповедей Евангельских
и о Церкви Божией без пятна и порока

[...] А что заповеди евангельские неизменны, о том послушай Василия великого, который говорит: «может быть, Господь хотел укрепить мою душу и сделать ее более бодрственною на будущее время, чтобы она не внимала людям, но руководилась евангельскими заповедями, которые не изменяются вместе со временами и обстоятельствами дел человеческих, но остаются одними и теми же; как были произнесены неложными и блаженными устами, так и пребывают во веки». А они провозгласив сочетание прелюбодеев спасительной икономией, что иное объявили, как не то, что заповеди Божии изменяемы, что они иногда изменяются, а иногда не изменяются и действуют неизменно, в некоторые же времена и при некоторых обстоятельствах человеческих, как например, по их словам, в отношении к императорам, изменяются и не применяются к беззаконию, и между тем имеют такую силу, что не принимающие тех, как говорят они, приспособительных действий святых, т.е. этих преступлений, предаются церковной анафеме?

Отсюда следует не что иное, как то, что Бог изменяем и превратен; это подобно тому, как если бы кто прямо сказал, что Евангелие безразлично в отношении к спасению и погибели. Как же, относительно всех людей и при всяком нарушении заповеди соблюдается икономия, или относительно некоторых и при некотором? И какое основание чтобы относительно некоторых и при некотором бывало так, а относительно некоторых и при некотором нет? Относительно же кого именно и сколь многих соблюдается икономия? Относительно одних ли епископов, или и священников? Соборно совершаемая, или частным образом всякая? Если же относительно одних только императоров, то в отношении ли к одному прелюбодеянию, или и ко всякому беззаконию? И как в отношении к императорам теряют силу заповеди Бога? Совершенно ли, как будто бы царство Его получило конец; ибо и закон императора не теряет силы, пока не преемствовал ему другой император? Но и это еще требует разрешения, так как божественный апостол говорит: «мужiе, любите своя жены, якоже и Христос возлюби церковь, и себе предаде за ню, да освятит ю, очистит банею водною в глагол: да представит ю себе славну церковь, не имущу скверны или порока, или нечто от таковых, но будет свята и непорочна» (Ефес. V, 25-27). Как же она (церковь) допуская теперь прелюбодеяние и сочетание прелюбодеев, а в другие времена и другие подобные грехи, могла бы остаться без пятна и порока, и не сделалась бы оскверненною? С трепетом говорю это. Пусть разрешат нам это нынешние евангелисты; ибо они, допуская такие дела, называют самих себя церковью Божиею, а не принимающих этого признали противниками ея. Но поистине говорит пророк, «юрод юродивая изречет, и сердце его тщетная уразумеет, еже совершати беззаконная, глаголати на Господа прелесть» (Иса. XXXII, 6). Итак, это – тягчайшая ересь, и можно здесь повторить слова блаженнейшего апостола: «чуждуся, яко тако скоро прелагаетеся от звавшаго вы благодатию Христовою во ино благовествованiе, еже несть ино: точiю нецыи суть смущающiи вы и хотящiи превратити благовествованiе Христово: но аще и мы или ангел с небесе благовестит вам паче, еже благовестихом вам, анафема да будет» (Гал. I, 6-8). [...]

(Из письма к Афанасию сыну, там же стр. 300-301).

О еретиках и об анафеме