Св. Иоанн Златоуст. Необходимые условия в отношении к ближнему

Господь предложил нам такие условия, касательно ближних, которые не представляют ничего трудного. Елика аще хощете, говорит Он, да творят Вам человецы, тако и вы творите им (Мф. 7, 12). Видишь ли, что Он не предписал ничего чуждого, но тоже, что и прежде требовал закон естественный? Как ты хочешь, говорит Он, чтобы поступали с тобою ближние, так и сам поступай. Хочешь, чтобы тебя хвалили? Хвали сам. Хочешь, чтобы у тебя не похищали? Не похищай сам. Хочешь быть в чести? Почитай других сам. Хочешь получать милость? Оказывай милость сам. Хочешь быть любимым? Люби сам. Хочешь не слышать о себе худого? Не говори ничего такого сам. И заметь, какая точность в выражениях. Он не сказал: елика не хощете да творят вам, и вы не творите, но: елика хощете. Так как к добродетели ведут два пути, из которых один состоит в удалении от пороков, а другой в совершении добродетелей, то Он предлагает последний. Первый путь Он открыл, когда сказал: еже ненавидиши, да никому же твориши (Тов. 4, 15); а последний Он ясно указал, сказав: елика аще хощете, да творят вам человецы, тако и вы творите им. Есть и другое условие. Какое же именно? Любить ближнего, как самого себя (Мф. 22, 39). Что может быть легче этого? Ненавидеть – тяжело и сопряжено с беспокойством; а любить – легко и удобно. Подлинно, если бы Господь сказал: вы люди, любите зверей, – такая заповедь была бы трудна; но когда Он заповедал людям любить людей же, к чему и однородность и единство происхождения и естественное влечение служат великим побуждением, то какая может быть здесь трудность? Это бывает и у львов и у волков; и их сродство природы располагает к взаимной приязни. По сему какое мы можем иметь оправдание, если не станем привлекать к себе любовию однородных с нами, тогда как укрощаем львов и приручаем их к своему дому?

О уступчивости и кротости

Научимся уступчивости и кротости у Спасителя: научитеся от Мене, говорит Он, яко кроток есмь и смирен сердцем (Мф. 11, 29), и отвергнем всякую гневливость. Возстанет ли кто против нас, – мы да будем смиренны. Станет ли кто поступать с нами нагло, – мы да будем услужливы. Будет ли кто язвить и терзать нас насмешками и ругательствами, – не будем отвечать тем же, чтобы мщением за себя не погубить себя. Гнев есть зверь, зверь жестокий и лютый. Чтобы укротить его, будем припевать себе стихи из Божественного писания и говорить: земля еси и пепел (Быт. 3, 19), и: почто гордится земля и пепел (Сир. 10, 9), также: устремление ярости его падение ему (1, 22), и еще: муж ярый не благообразен (Прит. 11, 25).Подлинно нет ничего безобразнее гневного лица; если же – лица, то тем более – души. Как тогда, когда разрывают грязь, обыкновенно бывает зловоние: так и тогда, когда душа возмущается гневом, появляется великое безобразие. Но не могу, скажешь, вынести поношения от врагов. От чего же, – скажи? Если враг сказал правду, то еще прежде его, тебе самому следовало бы укорить себя, и ты должен благодарить его за обличение; если и ложь, то не обращай на то внимания. Он назвал тебя нищим, – посмейся этому. Назвал низким или бессмысленным, – пожалей о нем. Ибо кто скажет брату своему: уроде, повинен есть геене огненней (Мф. 5, 22). Итак, когда кто станет поносить тебя, помысли о том наказании, которому он подлежит, – и не только не будешь гневаться, но и прольешь слезы. Никто не сердится на одержимых лихорадкою или горячкою, но все жалеют о подобных людях и плачут. А такова душа разгневанная. Если же хочешь и отомстить, смолчи, – и тем нанесешь врагу смертельный удар. Если же будешь отвечать на укоризну укоризною, то возгнетешь огонь. Но присутствующие, скажешь, будут обвинять в малодушии, если стану молчать. Не в малодушии будут обвинять, а подивятся любомудрию. Если же ты, подвергшись поношению, станешь огорчаться, то чрез это будешь поносить сам себя, потому что заставишь думать, что сказанное о тебе справедливо. От чего, скажи мне, богач смеется, когда слышит, что его называют нищим? Не от того ли, что не сознает за собою нищеты? Так и мы, если на бранные слова будем отвечать улыбкою, чрез то представим величайшее доказательство, что мы не сознаем за собою того, в чем укоряют нас. При том же, доколе нам бояться суждений людских? Доколе будем презирать общаго всем Владыку и прилепляться к плоти? Идеже бо в вас зависть и рвение и распри, не плотские ли есте (1 Кор. 3,3)? Будем же духовными и обуздаем этого страшного зверя. Между гневом и беснованием нет никакого различия; гнев есть тоже беснование, только временное, или оно даже хуже беснования. Бесноватый может еще получить прощение; а гневающийся подвергнется тысяче мучений, как добровольно стремящийся в бездну погибели. Да и прежде будущей геены, он уже здесь терпит наказание, так как во всю ночь и весь день в помыслах души своей непрестанное смятение и незатихающую бурю. Итак, дабы избавиться и наказания в жизни настоящей и мучения в будущей, отринем эту страсть и будем выказывать великую кротость и уступчивость. Чрез это мы обретем покой нашим душам здесь и в Царствии Небесном.

Собрание поучений избранных
Иоанна архиепископа Константинопольского Златоустого,
Стефан Дерябин. Т.1.-М., 1881.-С.10-12